+7 (911) 925-61-89
+7 (921) 586-13-56


Эмоционально-фокусированная терапия

 «Эмоции – это музыка любовных отношений, а отношения – парный танец. Изменится музыка – изменится танец».
 С. Джонсон

«Эмоции – это музыка любовных отношений, а отношения – парный танец. Изменится музыка – изменится танец».
С. Джонсон

Мы узнаем о том, кто мы, какие мы, чего достойны,  на какое отношение к себе можем рассчитывать и как получить то, что нам нужно, в близких отношениях со значимым другим.

Терапия называется фокусированной на эмоциях, чтобы подчеркнуть исключительную важность эмоциональных процессов в организации  взаимодействия в паре. Эмоции – это высокоорганизованный процесс, интегрирующий физиологический отклик, смысл происходящего, тенденции к действиям, осознание себя в контексте происходящего. Ученые выделяют небольшое количество  универсальных эмоций: гнев, страх, печаль, радость, отвращение, удивление. Каждой базовой эмоции соответствует уникальное выражение лица, врожденный неврологический базис, ранее проявление  и социальная функция, помогающая выживать и оказывать воздействие на других, а так же быстрое автоматическое проявление. Эмоции разделяют на первичные и вторичные. Первичные – это моментальный отклик на то, что происходит сейчас. Вторичные эмоции являются способом  совладания с первичными эмоциями. Именно вторичные эмоции являются топливом для проблемного взаимодействия.  Именно на них мы фокусируем внимание пары.  Клиентка, женщина яркая, эмоциональная  удивлена следующей своей реакцией: «Я весь день скучаю по мужу, переписываюсь с ним, а как встречаемся, проходит минута другая,  и я жутко злюсь на него». Муж человек серьезного интеллектуального труда, сдержанный, почти холодный. При встрече объятий не раскрывает, а ей именно объятия нужны,  это ее язык любви: прикосновения, телесная близость. Он, вообще, странный, первые минут пять при встрече ему надо помолчать, сбавить обороты, притормозить. И воспринимается, таким образом,  его как фигура, как  недоступная, не желающая разделить с ней  радость встречи. А он  желает… только минут через двадцать. Она же за эти двадцать минут надумала невесть что  и злиться, страшно злиться на него, в контексте своих мыслей . Первичная эмоция -  переживание одиночества и незначимости в близких отношениях – страх отвержения.  Вторичная – злость, гнев, протестная реакция на недоступность фигуры привязанности.  Он же реагирует  не на нее, а на эту ее вторичную эмоцию тем, что еще больше отстраняется. Или другая знакомая ситуация:  она его пилит и винит  в том, что его ничего не волнует кроме работы и компьютера.  Он начинает защищаться и отдаляться. Она не  осознает, что  злится на самом деле не на него, а на свои безрезультатные попытки обратить на себя его внимание. Он не понимает, что  «вечно занят» не потому, что  не хочет быть с ней, а потому, что  не хочет быть критикуемым. У этого танца разные вариации, но суть одна:  преследование – избегание, критика – уход в себя, жалобы – отстранение. Почему так происходит, что впервые запустило это поведение и почему оно такое устойчивое?  Во взрослых романтических отношения реализуется базовая человеческая потребность, о которой узнали в результате исследования маленьких сирот, оставшихся после окончания Второй мировой войны. Их лечили, кормили, давали им медицинский уход, но детки все равно умирали. Их смерть вызывала недоумение, ведь с медицинской точки зрения у них не было причин умирать. Именно тогда исследователи предположили, что для нормального функционирования и развития малышам необходимы не только лекарства и профессиональный медицинский уход, но и присутствие рядом с ними матери или того, кто способен ее заменить и образовать эмоциональную связь с ребенком. Малышу необходимо чувствовать привязанность к родителю, также как взрослому необходимо чувствовать привязанность  к другому взрослому – своему романтическому партнеру. То есть, базовые эмоции, связывающие ребенка и мать – это те же эмоции, которые мы наблюдаем между двумя взрослыми людьми. А это значит, что любовь – не просто отвлеченное понятие сентиментальной литературы, любовь – глубокая потребность в привязанности. Если же тот, к кому мы привязаны, становится эмоционально недоступным, то мы начинаем испытывать беспокойство, тревогу, страх, оцепенение и отчуждение, все это, в свою очередь, запускает опасные циклы взаимодействия.

Есть исследования  о том, что отношения больше разрушает эмоциональная разобщенность партнеров, чем их неспособность договариваться во время конфликта. Вообще-то, ссоры возникают в каждой паре, но пока партнеры соединены эмоционально, их отношениям не грозит ничего серьезного.  Итак,  мы нуждаемся в любви (привязанности) как в пище.  Мы приходим в романтические отношения с определенным багажом, а именно, с той формой привязанности, которая сложилась между вами и вашей мамой. Первичная привязанность возникает во второй половине первого года жизни. Хотя с первых недель младенец реагирует на присутствие матери, эти реакции фрагментарны, разрознены и ситуативны. Только в 8—9 мес возникает мотивационно-поведенческая система, в центре которой находится определенная фигура, обеспечивающая защищенность и безопасность.  Эти стили привязанности взялась изучать М. Эйнсворт, психолог Балтиморского Университета (США) . Их удалось классифицировать благодаря эксперименту, получившему название «Незнакомая Ситуация». В исследовании приняли участие матери и их годовалые дети. Психологи наблюдали за реакцией младенцев на кратковременное разлучение с матерью и на последующее воссоединение с ней. Исследование опиралось на утверждение Джона Боулби: «путь, ведущий к пониманию уз, связывающих ребенка с матерью, пролегает через понимание реакции ребенка на разлуку с матерью». Экспериментальная ситуация включает 8 эпизодов длительностью по 3 мин каждый. И ключевыми являются эпизоды, связанные с реакцией малыша на уход мамы из  игровой комнаты, а он остается с незнакомым человеком и на ее возвращение. По реакции ребенка на разлуку и встречу с матерью  выделяется три группы детей. Дети группы «B» огорчаются и плачут при разлуке с матерью и сильно радуются, стремятся к близости и к взаимодействию при ее появлении. Такое поведение ребенка свидетельствует о надежности привязанности и о чувстве безопасности, которое дает ребенку мать и классифицируется как «безопасная привязанность».  Дети группы «A» обычно не огорчаются и не плачут  при разлуке с матерью, хотя могут и проявить беспокойство… Ключевым моментом является то, что они  игнорируют и даже избегают ее при встрече, не выделяют как особо притягательный объект, малыш   может побежать в ее сторону, но на пол пути остановиться или отвернуться.  Такое поведение ребенка свидетельствует об отчуждении и избегании матери и об отсутствии чувства безопасности . Этот тип привязанности назван «избегающая привязанность». Эйнсворт утверждает, что чем менее надежной является связь с матерью, тем больше человек склонен подавлять свое стремление к другим социальным контактам. Наконец, дети третьей группы «C» дают яркую гневную реакцию на разлуку с матерью, но сопротивляются контактам с ней при встрече: сердятся, плачут, не идут на руки, а если идут, то могут укусить или стукнуть кулачком; они явно хотят, чтобы на них обратили внимание и привлекают его нестандартным непредсказуемым поведением. Такое поведение свидетельствует об амбивалентном, непоследовательном отношении к матери и об отсутствии чувства уверенности и безопасности у ребенка. Данный тип привязанности обычно называют  «тревожно-амбивалентная привязанность». Так, дети группы «B» имеют наиболее чутких, внимательных и теплых матерей, которые понимают и удовлетворяют все их потребности. Матери детей группы «A» отличаются эмоциональной холодностью, невнимательным отношением к потребностям ребенка и высокой требовательностью, они сами часто личности с таким же типом привязанности, унаследованном от собственных матерей. У детей третьей группы «C» матери характеризуются неустойчивостью, непоследовательностью и непредсказуемостью, это может быть вполне эмоциональная женщина, но будучи сама нарушенной, не отзывается адекватно на нужды ребенка, до нее надо «достучаться».  Эта привязанность – универсальная категория. Дети разной этнической принадлежности и из разных стран демонстрируют те же паттерны. 

Во взрослых близких отношениях проблему надежной или ненадежной привязанности можно сформулировать как вопрос, обращенный к значимому другому: «Могу ли я положиться на тебя, зависеть от тебя? Если мне будет действительно нужно, могу ли я быть уверен(а), что ты будешь со мной?». Ответов на этот вопрос конечное число. «Да, могу» -  соответствует надежной привязанности. Если ответ «нет, я не уверен(а)» или «нет, я не могу зависеть от тебя» - привязанность ненадежная. Когда фигура привязанности воспринимается как недоступная, система привязанности может реагировать гиперактивацией. В поведении появляется тревожное цепляние, преследование, попытки силой получить отклик от любимого: слежка, проверка мобильного телефона, почты и т.д. Такой поведенческий и эмоциональный паттерн соотносится с тревожно-амбивалентным стилем привязанности. Другая стратегия связана с деактивацией системы привязанности, с подавлением потребностей в привязанности, с фокусировкой на практических задачах и ограничением или избеганием эмоционального контакта с объектом привязанности. По- просту говоря,  такой человек избегает телесного контакта, объятия его душат в уместности поцелуев он не уверен, я , конечно, утрирую, но этому персонажу явно  спокойней, когда есть дистанция. Такой поведенческий и эмоциональный паттерн соотносится с отстраненным или избегающим стилем привязанности.  Проблема в том, что будучи не в контакте со своими чувствами мы не понимаем, что происходит.  Мы часто думаем, что спорим о деньгах,  сексе, или детях,… но на самом деле мы ссоримся от отчаяния, из-за разъединения на более глубоком уровне. Мы «заболеваем», застревая в определенном  «танце отношений», чувствуя себя все более  несчастными, одинокими, разгневанными, раненными и отчужденными друг от друга.  И вдруг  мы понимаем, что любовь ушла.

Так пара на прием к психологу может попасть с жалобами на взаимное охлаждение и утрату чувства доверия, близости и сексуального влечения друг к другу, депрессию или фобическое рассторойство.

 

В терапии пара учатся  признавать право партнера на свои чувства и на свое видение ситуации. Принятие другого с его палитрой чувств  дает ему ощущение, что он со своим внутренним миром существует. Отпадает необходимость  яростно защищаться и отстаивать свои права, и можно  сосредоточиться на поиске рационального решения. Изменения при ЭФТ происходят не просто от нового эмоционального опыта, они обусловлены протекающим по-новому контактом между партнерами, который является следствием этого опыта. Этот вид терапии подходит парам, которые хотят перестроить свои взаимоотношения, стать более чуткими, близкими и внимательными друг другу. ЭФТ доказала свою действенность для мужчин, о которых их жены говорят, что они эмоционально закрыты и недоступны. Это происходит потому, что в безопасной атмосфере такие клиенты могут рискнуть выразить себя. Исследования свидетельствуют о том, что ЭФТ эффективна в 7 из 10 случаев, причем результаты остаются стабильными на протяжении всего времени после прохождения терапии.